Масайских ужин

В конце следующего дня останавливаемся на ночь по большому масайских поселком Енгарука. Нас любезно принял у себя отец одной из бом, масай Лаборани. За день мы сильно устали, но предоставлена вежливость не позволила нам лечь спать. Ужиная небом в кругу масаев, Лаборани делился с нами своими проблемами: «Больше всего нас беспокоит засуха. За последние четыре года от моего с братом стада в сто голов осталось только двадцать. Ситуацию спасают козы, они приспособились к скудной растительности, кормят нас и дают приплод. Если бы не они, было бы совсем плохо! Присутствующие масаи утвердительно закивали головами.

Дело в том, что в масаев скот - мерило богатства и залог создания семьи. Наш проводник Айсак обладает, например, стадом из двенадцати коров, надеясь в ближайшем будущем довести его количество до двадцати голов. На вопрос, зачем это ему, отвечает: «Возьму себе вторую жену, иначе не прокормить! Айсак и Лабарани совсем не юноши. У последнего одиннадцать детей и две жены. Что ждет молодежь? Община разрушается. Молодые масаи, не имея собственного скота, вынуждены отказываться от женитьбы, подаются в города и деревни в поисках лучшей жизни. Зарабатывают тем, что стоят вдоль туристических дорог, на входах в заповедники и просят за деньги фотографируются с туристами.

«Прошли времена столкновений с львами и битв за скот. Масаи потеряли гордость », - с горечью констатировал Лаборани. Разговаривая и попивая чай с молоком, мы засиделись до поздней ночи. Периодически кто-то из присутствующих принимал фонарик и освещал песок вокруг нас, только тогда, когда луч света останавливался на скорпионов, становилось понятно, зачем это делают. Попрощавшись с семейством Лаборани, утром, пока не жарко, отправляемся в путь. Символическая дорога терялась за горизонтом. Когда ехать становилось совсем невмоготу, приходилось останавливаться и тянуть велосипеды по песку. Когда мы передвигались местностью, заросшей колючим кустарником, мне с Александром несколько раз послышался плач. Вскоре, оглянувшись, я увидел позади себя мальчика, бег и плакал. Несмотря на протесты Айсака, мы решили остановиться и выяснить, в чем дело. Наконец, посмиливишавшы, мальчик подошел к нам. Короткое общение с Айсак его успокоило, и он перестал плакать. Оказалось, что еще вчера мальчик ушел из одной бомы в другую. По пути он заблудился и всю ночь бродил по бушу. По словам Ай-сака, мальчик вряд ли стал бы плакать, если бы не увидел «мзунгу» - белых. Оказалось, щоночивля мы напугали его больше, чем среди песков.

Я собирался подвезти мальчика в ближайшую бомы и Айсак запретил это делать. «Пусть бежит за нами. Какой из него масай, если он реви? »- Был его ответ. Изменять воспитания детей-масаев я не имел права. Он так и бежал за нами (около трех километров), пока на горизонте не появилась бома. Мы ехали весь день под палящим солнцем и пристальными взглядами встревоженных страусов.